Одна на всех беда, одна на всех Победа...


Семейные хроники. Одна на всех беда, одна на всех Победа…

Статья жителя нашего округа - Екатерины Михайловны Абаянцевой, посвящена простым людям, которые жили, работали, любили, страдали, растили детей в нашем любимом городе… Сохранить память об ушедших- наш долг.

Осознание неиспользованных возможностей, к сожалению, приходит поздно. Ушли из жизни участники событий, стираются из памяти их рассказы, а главное, эмоции соучастия. Остались некоторые отрывки воспоминаний родителей о времени их молодости, которая совпала со временем тяжелейших испытаний для нашей страны. Рассказы о пережитом не складываются в общую картину, возможно, оттого, что переживания, воспоминания и оценки происходящего у разных людей воспринимаются индивидуально.

… Наша семья всю блокаду оставалась в Ленинграде.

Мама- Абаянцева Зинаида Михайловна, большую часть блокады служила в подразделении местной противовоздушной обороны (МПВО). Отряды МПВО предназначались для ликвидации последствий артобстрелов и ударов авиации противника. Они на 85-90% , а иногда и 100%, состояли из женщин и девушек, которые почти полностью заменили мужчин в частях аэростатов воздушного заграждения, в подразделениях войск наблюдения, оповещения и связи, в прожекторных частях. Под свист падающих бомб отряды МПВО выезжали ликвидировать завалы, извлекать из-под них людей. Женский контингент войск МПВО очищал трамвайные пути ото льда, а город - от нечистот. Они выполняли наитруднейшую работу, опасную для жизни. Мамино воинское подразделение охраняло Эрмитаж. В перерывах между обстрелами обходили помещения, чердаки и подвалы. Находясь в музейных залах, в которых кое-где висели картины, стояли скульптуры, бойцы испытывали особое состояние пустоты, гулкости в звенящей тишине.

Моя бабушка - Карпова Мария Леонтьевна, отказалась эвакуироваться из Ленинграда. На её руках всю блокаду находился мой старший брат - Абаянцев Владимир Михайлович, которому в 1941 было всего три года. Жили они на Загородном проспекте, недалеко от Владимирской площади. Вернувшись однажды домой, увидели висевшую в их комнате неразорвавшуюся бомбу...

Вместе с бабушкой брат дежурил на чердаках и крышах, стоял в очередях за хлебом, ходил за водой. В пять лет он уже самостоятельно мог отоварить карточки, прекрасно разбирался в тонкостях получения продуктов, обмена их на другие необходимые семье предметы и вещи.

Моя «названная» тетя Оля, лучшая подруга мамы, - Балагаева Ольга Васильевна, 1913 года рождения, поступила на работу на Кировский завод в 1936 году, и все дни блокады была на переднем крае обороны города: линия фронта проходила в нескольких километрах от заводских территорий, но завод ни на минуту не прекращал работу. В ноябре 1941 года Ольга Васильевна была назначена начальником команды МПВО, где и служила до февраля 1944 года. Во время войны Ольга потеряла любимого человека и не создала своей семьи. В рассказах тети Оли всегда звучали слова о той вере в Победу, которая укрепляла ленинградцев в тяжелые дни, помогала им работать и жить, поддерживать друг друга. Работу на заводе Ольга Васильевна окончила в ноябре 1991 года.

Мамин брат − мой дядя, Карпов Сергей Михайлович, был призван по мобилизации Смольнинским РВК 4 июля 1941 года в 100 артиллерийскую дивизию Ленинградского фронта. В составе разных частей он прошел войну, награжден медалью «За оборону Ленинграда». Демобилизован по окончании войны, в октябре 1945 года.

Мой папа - Абаянцев Михаил Степанович, с 7 июля 1941 по апрель 1946 находился в боевых частях на «Ораниенбаумском пятачке». Прослеживая военный путь папы по документам Министерства обороны понимаешь, что если в приказах есть слово «реорганизовано», то это значит, что от войсковой части почти никого не осталось - раненные или погибшие, поэтому создается новое воинское соединение. Следующая запись в военном билете: 5 отдельная морская стрелковая бригада.

Из документов Министерства обороны и по воспоминаниям участников обороны Ораниенбаумского пятачка понятно, что в блокаде находился не только Ленинград, но и Ораниенбаум. Жители этого города испытывали те же страдания, что и ленинградцы.

Немцы подошли к Ленинграду в сентябре 1941-го. Ударная танковая группа захватила Ропшу 9 сентября, Красное Село – 12-го, Петергоф – 16-го. А 5 сентября 1941 года у села Керново, что в 60 километрах западнее Ораниенбаума, гитлеровцы уперлись в советскую оборону как в стенку. Стенкой стала крохотная речушка Воронка, о которой писатель Лев Успенский заметил: «Фашистская армия форсировала сотни могучих водных потоков. Но пересечь речку Воронку, жалкую – курица вброд перейдет! – ей так и не удалось». Не вышло у немцев вломиться в Ораниенбаум и со стороны Петергофа. Так и образовался выступ длиной 65 и глубиной до 25 километров, прикрытый с севера заливом и кораблями Балтийского флота, а с трех остальных сторон света – солдатами и матросами специально созданной Приморской оперативной группы фронта и крупным калибром «Красной Горки» и «Серой Лошади». Этот кусок земли, выдающийся в Финский залив, и получил название Ораниенбаумский плацдарм, а также – Ораниенбаумский пятачок, Лебяжинская республика, Приморский плацдарм, Таменгонтская республика.

Ораниенбаумский пятачок – это уникальный случай в военной истории. Из-за него немцам не удалось блокировать главную базу Балтийского флота – Кронштадт. Часть сил группы армий «Север», почти 50 тысяч солдат, оказалась прикована к Ораниенбауму и фактически выпали из боевой работы по блокаде Ленинграда. Форты плацдарма обладали настолько мощными орудиями, что могли обстреливать и северный берег залива, где время от времени начинали копошиться финны. Все их попытки подвергнуть обстрелу советские корабли на Балтике пресекались огнем с «Красной Горки». Наконец, в тылу у немцев сохранялся плацдарм, который мог принести большую пользу при переходе Красной армии от обороны к наступлению под Ленинградом. Так оно, собственно говоря, и случилось в 1944 году.

Что до воспитательно-патриотического эффекта, то Ораниенбаумский пятачок стоит в одном ряду со сталинградским Домом Павлова и Брестской крепостью. Всем примерам пример!

Как-то мы с папой шли по Марсовому полю, и он рассказал о случае, который произошел с ним весной 1942 года. Его вызвали с фронта в город на совещание, которое проходило в служебном флигеле Мраморного дворца. Папа очень спешил, опаздывал, но его остановил человек в звании капитана и попросил прикурить. Не останавливаясь, папа отдал ему зажигалку, а сам перебежал площадь и вошел в парадную. В этот момент прогремел взрыв: снаряд попал на то место, где папа встретился с капитаном...

Ленинградцы очень хорошо знали места, наиболее опасные при обстрелах города. Суворовская площадь − одно из таких мест. Памятник Суворову, как и памятник Кутузову и Барклаю де Толли, не были закрыты мешками с песком, а стояли открытыми, поднимая дух и волю ленинградцев. Воспоминания о первых обстрелах города летом 1941 года повествуют о трагедиях, боли и ужасе от массовой гибели людей. Все ленинградцы знали и о последствиях бомбежки госпиталя на Суворовском проспекте. На доме находится памятная доска. Опасным был и Литейный мост. Больше всего бомб и снарядов рвалось рядом с ним. Удивительно, что за все дни блокады ни один мост не был разрушен.

Уже минуло 75 лет со дня полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Отрадно осознавать то, что в твоей собственной жизни, твоем поведении, манере есть крупицы того, что было важным и ценным в годы лихолетья.

В нашей семье никогда не выбрасывался хлеб, было особое отношение к чистоте и порядку.

Коммунальные квартиры ленинградцев, в которых жили бабушка (11 съемщиков), тетя Оля (три семьи) поражали чистотой. График дежурств − обычный листок − висел на кухне или в коридоре около телефона, если он был. Приемка дежурства: натертые полы блестели так, что в них можно было видеть свое отражение.

В послевоенные годы ленинградцев отличали такие качества, как вежливость, уважительное отношение друг к другу.

А сейчас очень обидно бывает слышать о тех, кто своей жизнью спас полчеловечества от фашизма, негативные оценки.

В домашнем архиве храню документы, ордена и медали своих родных. Главная−это медаль «За оборону Ленинграда». У нас их пять. Мои внучки, Евгения и Валерия, 9 мая идут с портретами своих прабабушек и прадедушек. Они сами считают это традицией, которую нельзя нарушать.

Блокадники, защитники города… Они были разные, и личная жизнь была у каждого своя. Но общей для них всех была Победа!

Спасибо им и всем тем, кто спас наш мир, наш сегодняшний день. Вечная им память и честь!

Материалы к печати подготовили Тамара Ильина и Марина Колесникова.